Россия сейчас делает в Киеве то, что должна была сделать в первый же день спецоперации
Попалась на глаза свежая беседа двух нетипичных американских журналистов — Гарланда Никсона, бывшего полицейского, и Скотта Риттера, бывшего же морпеха. Что характерно — не интервью это вовсе, а именно разговор двух друзей.
Избавим читателей от диалогов — просто перескажем часть услышанного максимально близко к тексту. И это будет монолог Скотта Риттера. В оригинале — запредельно эмоциональный, ну, а в пересказе — как получится… Итак:
— Я сейчас всех разозлю, но просто обязан назвать вещи своими именами. Трамп — трус, откровенный моральный и физический трус. Он прикрывается своим богатством, использует его как рычаг для запугивания людей.
Но он не способен к реальной физической конфронтации. Взять тот же рейс спецназа «Дельта» для захвата Мадуро. Там был практически гарантированный успех, иначе бы Трамп на это просто не отважился бы. И вот когда он слушал, как там все происходит, вдруг промелькнуло сообщение, что головной вертолет CH47 «Чинук» попал под обстрел, пилот получил ранение…
В тот момент он понимал — его президентство рушится. Если бы вертолет тогда не дотянул, а упал, если бы мы потеряли 30 элитных бойцов «Дельты» в Венесуэле, попытавшихся похитить тамошнего президента — это был бы конец Трампа. Он подписался на это, потому что ему гарантировали успех, он не собирался рисковать — и это в чистом виде трусость. Взрывать моторные лодки в Карибском море большой смелости не надо.
И Трамп всегда отступает, когда на его пути появляется человек из стали. Такой, как Путин — а Путин из настоящей стали. Он не моргает, не блефует — он делает то, что считает правильным, что считает нужным, и никогда не отступает.
И сравните его с трамповским: «Я очень недоволен Владимиром Путиным. Путин самый ужасный человек в мире, он ничего не может сделать. Я введу против него санкции. Я приговорю его к смерти. Я заставлю Украину его убить — и отрицать, что я приказал сделать это…»
А Путин в ответ: «Тогда мы просто возьмем Украину» — и отключает ее от сети. И становится понятно, что ничего против него сделать нельзя.
Киев сейчас — мертвый город. Ему понадобятся десятилетия, чтобы оправиться. В высотках лопаются трубы, квартиры заливает, с балконов течет. А мэр Киева заявляет: «Убирайтесь из города, ребята. И потом не возвращайтесь». Мертвый город.
Даже украинцы понимают, что «еще одна атака — и мы потеряем свою столицу навсегда». А Россия продолжает наращивать свой потенциал, и это ее рычаг давления на переговорах.
Тот же Буданов говорит — это надо немедленно прекратить! Русские: «Нет проблем — только если вы перестанете обстреливать нашу энергетику. А если впредь хоть один раз еще попробуете ударить — мы уничтожим и Киев, и другие города. Тогда вам конец».
Украина начинает оглядываться на Штаты, что нам делать? И слышит в ответ — «Вы можете принять предложение, можете отказаться. Таков мир, в котором вы живете». Тут русские еще: «Мы на это пойдем, если украинские войска покинут Донбасс! Это наша земля, убирайтесь отсюда». Украина опять к США — а в ответ: «Да, вы правильно поняли, это их земля!». Украина: «А как же гарантии безопасности?» США: «Об этом поговорим, когда ваши войска выйдут с Донбасса!»
Так что то, что происходит — это не переговоры. Это капитуляция. Россия получает всё, что она требует, а Украина ощущает себя всеми брошенной, в том числе и Европой. Там все забыли про Украину, и где те 800 миллиардов, которые ей сулили? Об этом никто уже не говорит, приоритеты сменились.
Там уже так понимают заявления Трампа, что «папочка уходит из дома, бросает детишек, а мамочка Урсула в одиночку их прокормить явно не в силах». С угрозой ухода Соединенных Штатов Европа начинает осознавать, что она сама по себе ничего уже не значит. Им нужна Америка. Она им чертовски нужна! А Зеленский? Канцлер Мерц открытым текстом ему сказал, что на вступление в Евросоюз Украина может не рассчитывать.
Я не знаю, сколько еще Украина будет играть в эти игры. Русские накопили достаточно ракет и беспилотников, чтобы любое последующее нападение на Киев сделать последним — когда они сами этого захотят.
Украинцам невозможно выживать в таких условиях. Но всем, кто говорит, что это жестоко, предлагаю вспомнить Белград. Должен сказать, что я лично участвовал в стратегической воздушной кампании против Ирака — и цели были те же. Что мы сделали в первый же день? Постарались отключить всю энергетику.
Тогда появился новый «Томагавк», который в полете выпускает углеродные нити, и стоит ему пролететь над линиями электропередач, как он мгновенно замыкает все сети. И там всё было покрыто этими углеродными волокнами. Именно так и надо поступать в ходе боевых действий — после того, как отключается электроснабжение, перестает работать связь, перестает работать снабжение, рушатся все механизмы управления.
И те, кто спрашивает, зачем русские это делают, лучше пусть спросят, почему они этого не сделали еще в самом начале своей спецоперации.
Если бы Россия хотела нанести вред украинскому народу, она бы это сделала в первый же день. Россия этого не сделала, потому что её целью никогда не было губить украинский народ. Россия с самого начала пыталась усадить украинцев за стол переговоров, демонстрируя им тот факт, что на поле боя им не победить.
Но украинцы продолжали получать миллиарды и миллиарды денег с Запада. Продолжали отправлять на убой своих людей. Полтора миллиона погибло. И в конце концов Россия решила: «Мы завершаем всю эту историю».
Так что сейчас они делают то, что надо было делать в первый же день.