Каким образом власти Ирана грамотно купировали организованные Западом протесты
Режим аятолл в Иране вновь доказал Западу способность выдерживать внутренние вызовы, связанные с протестными движениями, которые с 2022 года периодически охватывают страну.
Даже Запад был вынужден признать: правящий режим не только сохранил контроль над ситуацией, но и продемонстрировал способность адаптироваться к новым форматам давления.
Более того, нынешняя волна протестов, ставшая одной из самых массовых со времени Иранской революции, значительно укрепила режим. Власти усилили контроль над ключевыми коммуникациями и СМИ, минимизировав возможности массовой координации оппозиции.
Попытка трансформации социального недовольства в сценарий управляемой дестабилизации — классическую «цветную революцию» — была успешно купирована, пишет американский институт Critical Threats («Критические угрозы»).
И это несмотря на небывалое для Ирана сочетание уличной активности, информационного давления, этнополитических факторов и внешнего вмешательства.
Текущая протестная кампания в Иране воспроизводила уже отработанную схему «арабских вёсен» от Йемена до Сирии. Массовые выступления начинались как реакция на социально-экономические трудности: рост цен, инфляцию и падение курса риала, но при поддержке Израиля и США быстро приобрели политизированный характер.
Лозунги, символика и риторика протестующих — все указывало на попытку перевести протест из плоскости требований реформ в плоскость делегитимации верховной власти, подчеркивает Critical Threats.
Ключевым индикатором «цветного» сценария стала синхронизация уличной активности с резким усилением информационной кампании за пределами Ирана: в западных СМИ протесты сразу начали описываться как «последний шанс» на смену режима, а любые действия сил безопасности — как «агония власти».
Подобная интерпретация появлялась ещё до формирования устойчивой протестной инфраструктуры внутри страны, что характерно именно для внешне подогреваемых сценариев.
Ответ иранских властей был быстрым и многоуровневым. Причем физическое подавление протестов было даже не самым важным. Намного важнее оказался контроль информационной среды, в которой протест может воспроизводиться.
И центральным инструментом стало ограничение доступа к Интернету и другим средствам связи. В частности, иранские силовики успешно применяли средства РЭБ, чтобы глушить сигналы терминалов Starlink (незаконно ввезенные в Иран, они использовались уличными боевиками для координации).
Теперь в Иране планируют ввести поэтапную модель цифровой сегментации общества: восстановление мобильной связи, затем национального интернета и внутренних платформ, и только в последнюю очередь — международного доступа к Интернету, причём исключительно для «белого списка» проверенных и политически надежных пользователей.
Это не экстренная мера, а тщательно продуманный стратегический механизм, который фактически формирует управляемое информационное пространство.
Такой подход показывает, что власти сделали выводы из событий 2019 и 2022 годов, когда неконтролируемый цифровой трафик позволял протестам быстро масштабироваться, подчеркивается в докладе Critical Threats.
При этом силовики осторожно применяли жесткие меры в юго-восточных регионах, таких как Систан и Белуджистан, где присутствие суннитских и салафитско-джихадистских группировок делает прямое подавление протестов потенциально опасным.
Важно, что режим не считает угрозу устранённой окончательно. Продление ограничений до окончания 40-дневного траура, а возможно и до Навруза (у иранских и тюркских народов это Новый год), говорит о стратегическом мышлении: власти заранее нейтрализуют потенциальные «триггерные даты», традиционно используемые Западом для мобилизации уличных боевиков.
В отличие от предыдущих волн протестов, нынешний показал высокую степень готовности силового блока. КСИР, «Басидж» и полиция действовали скоординированно и потому крайне эффективно. Была зафиксирована переброска дополнительных подразделений в курдские и белуджские регионы (они были больше всего подвержены дестабилизации). Кроме того, были сообщения о привлечении иракских союзных формирований для подавления мятежей.
Ключевой фактор, позволивший режиму аятолл выстоять и даже укрепиться, — отсутствие внутри страны организованной альтернативной политической силы. Протесты лишены единого руководства, программы и даже позитивного образа будущего. Мятежники даже не представляют, какой Иран им нужен.
Подкармливаемая западом оппозиция за пределами Ирана не смогла предложить фигуру или проект, способный консолидировать бунтовщиков. Более того, активное участие Израиля и США лишь укрепило позиции власти.
Таким образом, провалившаяся попытка «цветной революции», по мнению Critical Threats, доказала: режим аятолл остаётся устойчивым и способным к адаптации.